ПУТНИК

Идущий за солнцем...

Previous Entry Share Next Entry
Об антисоветской пропаганде 90-91-х гг.
putnik_76
Оригинал взят у ss69100 в Об антисоветской пропаганде 90-91-х гг.

На днях посмотрел выпуски сатирического тележурнала «Фитиль», выпускавшегося в СССР, и поначалу, хоть и не так рьяно, но обличавшего все-таки недостатки советского общества (киножурнал начал выходить в эфир в 60-х годах), больше уходя в сферу бытовую, безобидных шуток «вообще».

Но в нём всё же можно было найти достаточно острые эпизоды, например, сюжеты «Алиби» (1974)[1], «Условный рефлекс»[2] (1982), «Чужак»[3] (1984).

Однако, по мере приближения к 90-м годам, такого рода критические сюжеты всё больше приобретали индивидуалистические черты: вместо того, чтобы бороться с пороками общества, выпуски тележурнала призывали приспосабливаться к ним.

Например, сюжет «Будь готов!»[4] (1988) рассказывает о двух мальчиках, один из которых, поменьше, командует и всячески унижает другого мальчика, который побольше. Их принимается разнимать увидевший эту картину мужчина и грозится отвести маленького мальчика в милицию. Но большой просит его не водить, так как выясняется, что таким образом он готовится к армии, так как его брат сказал, что там с ним ещё не так будут обращаться.

Хотя эстетически, в культурном, производственном отношении это всё ещё советские фильмы, но по содержанию они уже далеко от них ушли.

Но своего апогея киножурнал достигает в 90-91 годах. От слабого обличения пороков советского общества, он дошёл до прямой апологетики капитализма. Да-да! В прямом смысле слова. На глаза мне попались три эпизода, все – 1990 -1991 годов. О чём же в них рассказывается?

Первый. Называется он «Намудрили» (1991).

В очень эффектной и профессиональной форме говорится о том, почему в СССР нет иностранных товаров. Почему в профессиональной форме? Потому, что главной цели – оклеветать Советский Союз – они добиваются, не прямо говоря в лоб, а как бы ненароком сравнивания, сталкивая СССР с «Западом», то есть с капиталистическими странами, а, во-вторых, для этого используются художественные приёмы, призванные воздействовать на чувства.

Например.

Ученик, стоящий у доски и говорящий с невидимым диктором, решает задачу про некий груз, который идёт из пункта «А» в пункт «Б». Ребёнок спрашивает у диктора:

– А какой это груз?

Диктор отвечает:

– Ну, скажем, с телевизорами, магнитофонами, пылесосами. (И эти предметы взяты совершенно не случайно!)

– Ухты, а откуда всё это пункте «А»? Что это, заграница? – отвечает мальчик. (Второй вопрос подобран так же крайне не случайно – он показывает, что избыток товаров может быть только «за границей» – в капиталистических странах)

– Пусть будет заграница, – отвечает как бы невзначай дикторский голос, давая понять, что «заграница» взята в качестве примера совершенно «случайно», но это неправда, так как эта «случайность» была запланирована ещё при создании фильма.

Оказывается, что советские граждане не получают этих желанных товаров по той причине, что советское правительство выставляет очень большие пошлины на их ввоз, хотя, как утверждает показанный в фильме экономист, при отсутствии товаров на внутреннем рынке, пошлины должны, наоборот, снижаться, чтобы заполнить внутренний рынок.

Тут же критикуется чиновник, у которого «проблем с дефицитом нет».

Но вся соль в том, что настоящий выход из ситуации должен быть не в том, чтобы покупать заграничные товары, а в том, чтобы, если нет своих подобных продуктов, то развивать свою промышленность, если же в ней есть недостатки, то исправлять их! Пропагандистский же фильм, прямо в стиле сегодняшних дней, предлагает только один «выход» – увеличить поставку товаров из капиталистических стран, чтобы советский человек мог пользоваться «благами» «демократического» общества.

Это крайне невыгодно не только социалистической стране, но и любой капиталистической, и крайне выгодно капиталистическим монополиям, которые продают эти товары. Этим они убивают двух зайцев: во-первых, они делают экономически, а, значит, и политически, зависимой страну, в которую эти товары ввозятся, а, во-вторых, получают для себя новые рынки сбыта.

К тому же для социалистической страны такое «широкое сотрудничество» равносильно смертному приговору — страна превращается в проходной двор, из которого иностранные капиталисты будут вытаскивать все народное благосостояние.

В конце фильма диктор задаёт школьнику, казалось бы, простой, но совсем не безобидный вопрос: «Когда же придёт к нам поезд из Амстердама?».

«Этот поезд никогда не придёт, а, если и придёт, то всё равно нам джинсы не достанутся», – отвечает мальчик, и камера, до этого показывавшая его по пояс, спускается ниже и показывает ноги школьника без штанов.

Вот так! В СССР ходить в не чем, граждане, и джинсы – это единственная форма одежды для ног! Если бы не капиталистические страны, то неизвестно бы, что было с людьми в СССР за 70 лет.

И, как бы подтверждая мои слова, диктор заключает:

«Ты прав. Наверху опять сделали так, чтобы все мы остались без штанов».

Жалко, что я не видел, как в 91 году население Советского Союза ходило без штанов! (Этого никто не видел, только буржуазная пропаганда. — прим. РП)

Второй фильм – «Беспокойное хозяйство» (1990).

Рассказывает о сходке каких-то людей, которые по паролям проходят на явку через специально поставленного человека. Оказывается, что это какие-то люди, облечённые властью, и приходят они сюда за «спецпайком», который состоит из всевозможных продуктов.

Вообще, сцена напоминает эпизод из художественного фильма «Юность Максима», где Максим встречает рабочих, приходящих в лес на сходку.

Здесь так же один, замаскировавшись под гармониста, встречает своих «коллег».

Да, сцена критикует справедливо переродившихся членов правительства, но не это её главная цель. Её главная цель – это оклеветать это правительство, оклеветать партию, сказать, что советское правительство, партия коммунистов, партия большевиков – сами по себе преступные группы и что других членов в её рядах быть не может.

Ведь это не обычные члены правительства, так как в сюжете упоминается, что они вместе на пленуме(!) сидели, а на пленуме присутствуют только члены руководящих партийных органов.

И, как бы, чтобы совсем облить грязью Коммунизм и компартию, Георгий Бурков, исполняющий роль гармониста, говорит, что они сейчас все подпольщики и запевает песню:

«Вихри враждебные веют над нами,
Тёмные силы нас злобно гнетут,
В бой роковой мы вступили с врагами,
Нас ещё судьбы безвестные ждут».

То есть великую революционную песню «Варшавянка» авторы фильма (надо полагать, действующие под чью-то указку) приписали врагам Коммунизма, врагам революции, сделали её их гимном: тёмные силы, враги – это теперь народные массы. То, что раньше пели прогрессивные люди, революционеры, боровшиеся за народное счастье, теперь вложили в уста злодеев и, соответственно, и песня теперь носит другой оттенок, а вместе с песней оплевывается и перевирается всё революционное дело. Это всё неспроста.

Ещё краше и неприкрытей антикоммунистическая, антисоветская и прокапиталистическая пропаганда видна в сюжете «Техника безопасности» (1991). Здесь уже авторы фильма не стесняются прямо говорить, что Социализм – это плохо, а капитализм – это хорошо.

Дело происходит на железной дороге. Двое ремонтных рабочих сидят в траве недалеко от путей и попивают спиртное. Вдруг они увидели какого-то человека, который идёт по путям и крутит что-то. Они подумали, что это вредитель, что он откручивает гайки. Так вот почему поезда тут сходили с рельсов! – заключают оба. Они зовут человека к себе и спрашивают, зачем он отвинчивает рельсы. Он отвечает, что он не отвинчивает, а завинчивает, так как путь у них опасный, а ему внизу участок земли дали и он на ней картошку сажает. (Типа не хочет, чтобы на него как-нибудь поезд свалился!)

Услышав о картошке, рабочие смекнули, что перед ними не вредитель, а обычный человек, и предложили ему присоединиться к ним и выпить. Он сказал, что пить бросил (обратите на это внимание!!!), что ему ещё до переезда «пилить», то есть «завинчивать гайки», и пошёл.

Далее идёт разговор ремонтников о том, что частник (прям так и сказано!) ради своей картошки корячиться будет столько, сколько надо – до Америки ползти будет. То есть делается вывод о том, что «частник эффективнее», так как ради своей личной выгоды будет работать куда лучше, чем, например, эти двое ремонтников, у которых путь «опасный», которые пьют (!!!) в отличие от частника (!!!), который, молодец какой, бросил.

Один ремонтник говорит с довольным видом: «Это что же частная собственность с людями делает».

И дальше идут «подтверждения» этим словам. Слышится грохот и гудки. Один из ремонтников говорит: «Опять где-то поезд с рельсов сошёл».

Второй отвечает с довольным видом: «А-а-а-а… Это не у нас. За переездом. Там ещё частникам землю не давали».

Вот так. Все понятно? И теперь вы думаете, что СССР развалился сам собой?

В качестве итога мне бы хотелось показать одну из сторон этой самой «эффективности» частных собственников, которая хорошо стала видна за 26 лет капитализма в России.

И, наверное, самым лучшим будет дать слово писателям И. Ильфу и Е. Петрову, которые в своей книге «Одноэтажная Америка» описали ситуацию в Америке в 30-х годах — она свойственна не только сегодняшней России, но и любой капиталистической стране (речь в цитируемом тексте идёт о ресторанном деле):

«Блистательная организация ресторанного дела как будто подтверждает это. Идеальная чистота, доброкачественность продуктов, огромный выбор блюд, минимум времени, затрачиваемого на обед, – всё это так. Но вот беда, – вся это красиво приготовленная пища довольно безвкусна, как-то обесцвечена во вкусовом отношении. (дешёвая пища – например, марки «Красная цена» или «Каждый день» тоже безвкусная – прим. Р.Ш.).

Американцы к этому привыкли. Они едят очень быстро, не задерживаясь за столом ни одной лишней минуты. Они не едят, а заправляются едой, как мотор бензином. (Очень важная характеристика, которая показывает, что человека при капитализме лишают его человеческого вида, превращают в своего рода машину, которая только изредка «подзаправляется» «пищей», «подзаряжается» сном, чтобы снова приступить к работе – прим. Р.Ш.)

Мы долго не могли понять, почему американские блюда, такие красивые на вид, не слишком привлекают своим вкусом. Сперва мы думали, что там просто не умеют готовить. Но потом узнали, что не только в этом дело, что дело в самой организации, в самой сущности американского хозяйства.

Американцы едят ослепительно белый, но совершенно безвкусный хлеб
(такой же безвкусный, какой у нас продают не за 25 рублей, а за 12 – «социальный» – прим. Р.Ш.), мороженое мясо, солёное масло, консервы и недозревшие помидоры(фрукты из сетевых магазинов в рот положить невозможно – они безвкусны, хотя по внешнему виду очень даже «спелые» — прим. Р.Ш.).

Как же так получилось, что богатейшая в мире страна, страна хлебопашцев и скотоводов, золота и удивительной индустрии, страна, ресурсы которой достаточны, чтоб создать у себя рай, – не может дать народу вкусного хлеба, сливочного масла и зрелых помидоров? (Эти слова прямиком можно отнести и к России – прим. Р.Ш.).

Мы видели под Нью-Йорком пустыри, заросшие бурьяном, заглохшие куски земли. Здесь никто не сеял хлеба, не заводил скот. Мы не видели здесь ни наседок с цыплятами, ни огородов.

– Видите ли, – сказали нам, – это просто не выгодно. Здесь невозможно конкурировать с монополистами с Запада.

Где-то в Чикаго на бойнях били скот и везли его по всей стране в замороженном виде. Откуда-то из Калифорнии тащили охлаждённых кур и зелёные помидоры, которым полагалось дозревать в вагонах. И никто не смел вступить в борьбу с могущественными монополистами.

Сидя в кафетерии, мы читали речь Микояна о том, что еда в социалистической стране должна быть вкусной, что она должна доставлять людям радость, читали как поэтическое произведение.

Но в Америке дело народного питания, как и все остальные дела, построено на одном принципе – выгодно или невыгодно. Под Нью-Йорком невыгодно разводить скот и устраивать огороды. Поэтому люди едят мороженое мясо, солёное масло и недозревшие помидоры. Какому-то дельцу выгодно продавать жевательную резинку – и народ приучили к этой жвачке. Кино выгоднее, чем театр.

Поэтому кино разрослось, а театр в загоне, хотя в культурном отношении американский театр гораздо значительнее, чем кино. Элевейтед
(надземная железная дорога – прим. Р.Ш.) приносит доход какой-то компании. Поэтому нью-йоркцы превратились в мучеников(дело в том, что этот элевейтед очень шумит и мешает людям – прим. Р.Ш.). По Бродвею в великой тесноте с адским скрежетом ползёт трамвай только потому, что это выгодно одному человеку – хозяину старинной трамвайной компании.

Мы всё время чувствовали непреодолимое желание жаловаться и, как свойственно советским людям, вносить предложения. Хотелось писать в советский контроль, и в партийный контроль, и в ЦК, и в «Правду». Но жаловаться было некому. А «книги для предложений» в Америке не существует».

Как видно, всё упирается в частную собственность. Пока эта собственность принадлежит «эффективным» господам, эти господа будут работать только ради своего кармана и завинчивать только те гайки, которые принесут им прибыль, а то, что будет «за переездом» их не волнует.

А нормальные, прогрессивные люди сейчас чувствуют непреодолимое желание жаловаться и вносить предложения, но жаловаться стало некому, а «книги для предложений» в капиталистической России не существует.

Широков Роман

[1] https://youtu.be/Qgun8LNjE-Y

[2] https://youtu.be/xEoLYti9idk

[3] https://youtu.be/-paMSXs0uv0

[4] https://youtu.be/ttN_BXsZ_sg



alex

***


Источник.



Recent Posts from This Journal


?

Log in

No account? Create an account